Культура

Художник Иван Глазунов: «Стекло — это форма насилия над картиной»

Стоило социально неустойчивому типу расколошматить стекло репинского «Ивана Грозного», как тут же понеслась благодатная «запретительная тема» — уже пошли возгласы, чтобы все шедевры одеть в бронестекло, у каждой картины выставить по охраннику с ружьем и так далее. Все эти запреты недостижимы, это примерно как вы придете в театр, и будете смотреть на артистов через стекло (а то мало ли их кто-нибудь убьёт?). Почему стекло — враг картины, нам рассказал известный художник, ректор Академии живописи, ваяния и зодчества Иван Глазунов.


фото: Кирилл Искольдский

Ну, во-первых, мы позвонили на несколько фабрик, где делают как антибликовые стекла для картин, так и пуленепробиваемые. Антибликовое стекло вообще никак от вандала не спасает, оно несколько миллиметров толщиной, от удара молотком раскрошится мгновенно. Используется для сохранности совсем уж ветхого лакокрасочного слоя, не более того. Пуленепробиваемое стекло куда шире и тяжелее, обладает плохими визуальными характеристиками, то есть крадет массу чисто художественных нюансов у зрителя. К тому же подразумевает особую конструкцию рамы, усиление при подвеске картины, короче, целая история. И дорогая, и омерзительно выглядящая в итоге.

Но, говоря о стекле, многие упускают самый важный контраргумент, который озвучил Иван Глазунов.

— Иван Ильич, смотрите, художники, студенты подходят к холсту в музее, по часу смотрят как мазок на мазок ложится, дышат живой тканью холста… Одень это в стекло — кто что увидит?

— Надо помнить главное: масляная живопись вообще не предусматривает закрытия стеклом. Закрывают обычно графику, слабые поверхности — пастель или акварель, которые могут выгорать или осыпаться от прикосновения. Редкие иконы вставляют в киот и за стекло, — да, это в традиции. Масло иногда прячут под стекло, если картина в плохом уже состоянии, и то какие-то небольшие вещи. А попробуй вставь масштабное полотно — это что за мега-проект для стекольного завода? Как это осуществить? А главное, повторяю, жизнь уйдет сразу. Они для этого НЕ писались.

— То есть исключение можно сделать на «Ивана» репинского, на которого два раза нападали…

— Или на «Данаю» в Эрмитаже. Но кто знает, как это заранее предотвратить? Можно усилить охрану, можно — а это и так есть — вводить все эти сирены, когда гудит-свистит, когда кто-то сильно приблизится. Но прятать в стекла нельзя. Во всех музеях мира картины в открытом доступе висят. Джоконду спрятали и под стекло и в специальный шкаф, но там, возможно, она и дыхания боится, потому что на доске написанная вещь… Но это исключение. А так для большой картины стекло — это форма насилия. Трудно будет что-то рассмотреть, все это бликует, надо какую-то точку искать, и как талантливо положен мазок, студент уже не рассмотрит.

— Картина должна все-таки дышать. А стекло, при определенных обстоятельствах, может быть врагом картины даже с точки зрения химии…

— Я не химик, но, наверное, ламинирование стеклом к хорошему не ведет, в конечном счете. Ну как «Боярыню Морозову» можно стеклом укрыть? Это что, стекло из небоскреба нужно будет вытащить и в картину вставить? Дико будет смотреться. Уйдет приятная матовость. Всё станет как бы под слоем лака.

— Музеи потеряют от этого свою суть?

— Конечно. Ты и картина — это же очень интимный момент. А стекло — это преграда. Художник так не задумывал. Он не предполагал, что вы на него смотрите через что-то. Стекло противоречит замыслу творца! Есть правило: графика — в стекле, живопись — открытая. Никто же не закрывает в западных музеях Тициана и Веронезе стеклами. Если мы боимся нападения на картину, это говорит о варварстве в обществе, но тогда лучше закрывать музеи совсем и пускать туда по фейс-контролю только тех, кто точно не нападет. Сидите тогда по одному перед произведением, впитывайте его волшебные чары. А если всю Третьяковскую галерею вставить в стекло, это будет дикость. Не так всё это задумывалось, не для этого. Некоторые художники долгие годы специально искали матовость поверхности, — например, Рерих или Нестеров, — искали темперы особые, им фактура нужна была, бархатистость. Стекло всё это убьет.

— Об этом тоже забывают. Не только сюжет в картине важен, девочка с персиком, не только игра перспективы, но и работа с поверхностью…

— У Рериха в письмах это есть, когда он ищет специальную темперу, которая давала плотную, но бархатистую поверхность. Чтобы глянца не было. И вдруг этого Рериха вставить в стекло, — это убьет все то, к чему он стремился.

— То есть не этими методами надо действовать.

— Не стеклами, конечно. Тогда и в театре артисты пусть играют через стекло, а то вдруг маньяк на сцену что-то кинет. Всё может быть в нашем неспокойном мире, очень много сумасшедших, людей с нестабильной психикой. Но, наверное, лучше следить за ними ИЗВНЕ, а не портить жизнь всем остальным.

Источник

Показать еще больше

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + 3 =


Яндекс.Метрика
Close
Close